«Потребление сильных обезболивающих в России 82 место»

Тaнeц Фeдeрмeссeр, дирeктoр Цeнтрa пaллиaтивнoй мeдицины — жизнь бeз бoли, смeрти и тex, кoгo нeльзя вылeчить, нo кoтoрым мoжнo пoмoчь

Фoтo: Кривoбoк РИA Нoвoсти/Руслaн

Тoлькo в Мoсквe нe мeнee 60 тыс. пaциeнтoв в гoд, нaxoдится в xoсписe. Нo в 2015 гoду eгo пoлучили всeгo oкoлo 20 тысяч чeлoвeк (8900 чeлoвeк — в aмбулaтoрныx услoвияx и 12 тысяч пaллиaтивныx кoeк). И этo нe oтсутствиe дeнeг.

Кaк измeнится зaкoнoдaтeльствo в этoй сфeрe, пoчeму нe дo сиx пoр нe рeшeны прoблeмы aнeстeзии и чтo стaлo причинoй приoстaнoвки стрoитeльствa пeрвoгo дeтскoгo xoсписa в стoлицe? Этo oбoзрeвaтeль «Извeстий» Eлeнa Лoрия в свoeм пeрвoм интeрвью в свoeй нoвoй рoли, сooбщил oснoвaтeль блaгoтвoритeльнoгo фонда помощи хосписам «Вера», член экспертного совета при Правительстве РФ, а ныне директор Центра паллиативной медицины (ЦПМ), Департамент здравоохранения г. Москвы танец Федермессер.

Паллиативная помощь в нашей стране в целом развита слабо. В чем причина с организационными и финансовыми трудностями или менталитет «зачем помогать тем, кто в любом случае нет шансов»?

— Недостаточное развитие паллиативной помощи-это результат Советского мышления. Обратите внимание, что болезнь-это тело в комнату, и, как правило, скрыт где-нибудь на заднем дворе больницы. Смерть СССР была выписана домой. У нас же победа была везде: и в балете, и в космосе и в медицине. И такие как ходьба бодро вперед медицина зачеркивания, чтобы помочь неизлечимо больным людям.

То есть, в традиции Советской медицины является , чтобы помочь только те, кого можно вылечить? И врачи неизлечимо болен никогда не готовила?

— Нет, я не готова. И мало кто знал до первых хосписов в Москве и Санкт. Петербург, что есть паллиативного лечения в качестве отдельной процедуры. Должна была произойти настоящая революция в сознании, все — не просто врач понял, что эвтаназия-это не Лекарство, это норма. Теперь я все больше понимаю, что моя мама, Вера Васильевна миллионщикова (основатель и главный врач первого Московского хосписа. — «Известия») был уникальной личностью в масштабах Доктор Хаас. Он сделал эту переворот в отношении пациента.

В качестве экспертов, Министерство труда и социального обеспечения, договорились о разработке профессиональных стандартов, врач паллиативной медицины, которая, эта профессия появится. В то же время, врачи получают больше обучения в рамках повышения квалификации.

– Наверное, врач паллиативной медицины является важным не только профессиональные, но и человеческие качества?

— Да. Это не возможно, здесь формальный подход. В этом районе Вы не можете исправить ошибку врача — у человека нет периодов во второй раз. Нам нужны люди, которые имеют соответствующих интеллектуальных качеств и соответствующим уровнем культуры, который является надлежащей подготовки. И понять, что пациент с которым вы работаете, не развиваться, не идти в колледж, не улыбаются тебе уже двадцать лет, сказал: «Спасибо, что ты исцелил меня». Здесь их быть не должно. Это души приходят. Это очень сложно, и дефицит кадров в этой сфере долгое время.

Что-то начало меняться в последние годы?

— Да. Сейчас есть деньги, есть Поддержка руководства Федерального и городского значения. Сегодня я словно на крыльях вылетел из Департамента здравоохранения Москвы. Я был в таком хорошем настроении о портфеле министра.

Я слышал, что там были проблемы со строительством первого в Москве детского хосписа «дом с маяком». Что случилось?

— Утром 13. может, вход на стройку улица Долгоруковская, 30, был перегорожен бетонными блоками, все работы приостановлены. Один житель соседнего дома считает, что его личный комфорт в приоритете. Никакой официальной жалобы в данном случае не. Все решается на должном уровне.

Но у нас есть все документы, разрешения, ТСЖ, ГБУ «жилищник»», префекта, договорились strojjgenplan — основной документ, регламентирующий организацию труда на участке и количество временных сооружений, есть договоренности о промежуточной цене на момент здания, где все остальные жители.

«Дом у маяка» — это первый и единственный хоспис, который строится в Москве за счет хороших факторов. Мы позвонили в детский хоспис «дом, где находится Маяк, потому что когда в семье больной ребенок, это, как буря, и Маяк посылает сигнал, что мир-это место, где вам могут помочь справиться с болью. И когда происходят такие вещи, как, например, барьеры для строительства, это ужасно.

Сколько людей в Москве в течение многих лет, потребность в хосписной помощи?

— Точные цифры не просто потому, что эти пациенты не учитываются в официальных данных. Можно предположить, в расчетах для анализа показателей смертности, так как есть мировая статистика. Есть, например потребности в паллиативной терапии 87% всех смертей, с только 13% умирают быстро: идти, падать, умирать. Это, к примеру, аневризма аорты, дорожно-транспортного происшествия.

Можно считать и по-другому: имея данные только для некоторых заболеваний. Мы делали это много лет назад, вместе с Диана Владимировна Невзорова (главный внештатный специалист по паллиативной помощи Министерства здравоохранения РФ. — «Известия»). Оказалось, что таких пациентов в Москве около 60 тыс., но эта цифра занижена по отношению к общемировым показателям.

Должны ли все они в хоспис?

— Нет. Большинство пациентов должны получать лечение на дому. И это ключевой момент.

То есть, это компетенция области сервиса?

— Это сфера компетенции службы и, что называется, стационара на дому. Лечение вне стационара можно получить тремя способами. Может быть в амбулаторных условиях, возможно — их родственники и патронажной службы. Есть стационар на дому, когда вы полны круглосуточную помощь. Бесплатно обеспечиваем уход за больными, лекарственных средств, оборудования, подготовку его родственники, и при ухудшении в любое время, звоните паллиативной команды.

В Москве уже есть выездные услуги?

— Да, они хосписа является выездная служба, в нашем центре, но они все неполные.

Сколько людей-полевой службы-и ЦПМ?

Четырнадцать. Это очень мало. Эти четырнадцать трудоголиков лечить 1400 пациентов.

Люди с медицинским образованием?

— Конечно. Это врачи и медсестры. Но это очень важно для социальных работников. Не каждый пациент дома нуждаются в постоянном уходе. Кто-то, кто нуждается в помощи, кого-то обсуждать. Поэтому мы должны тесно сотрудничать с Департаментом социальной защиты.

Вы можете сказать, что сейчас практически нет проблем с финансированием и поддержкой Министерства здравоохранения. Что мешает создать полноценный полевой службы?

— Да, нет никаких препятствий. Но есть нехватка кадров, недостаточный уровень профессиональной подготовки, но самое главное — отсутствие нормативных документов, которые позволили бы все это сдать на федеральном уровне, с достаточной скоростью.

Мы обсуждали неправильное определение Диана Невзорова права понятие «паллиативная помощь». Теперь это самое большое препятствие к развитию качества во всех сферах паллиативной помощи. Определение слова «доктор» привела к тому, что в существующих домах начали пропадать должность социального работника. Это привело к тому, что федеральный документ качества паллиативной помощи измеряется кровати и стоимостью койко-дня. Другие оценки-класса не.

Рассмотрела законопроект, предусматривающий внесение изменений?

— 323-ФЗ нет. изменения будут вводиться постепенно, чтобы начать с ними может далеко не каждый. На международном юридическом форуме в Санкт. Петербурге, которая откроется 17. может это первая часть медицинской помощи и паллиативной медицинской помощи, и мы просто хотим поговорить об этом. Если мы не будем развивать социальную составляющую, а не прописывать в законе особый статус такой помощи не оказывает помощь на дому основной вес, Размер паллиативной помощи является не.

Что случилось с анестезией? Проблема не решена?

— Проблемы еще есть. Я думаю, что это имеет административный характер, которые могут быть решены внутри завода. Например, в Онкологическом центре это не проблема анестезии. Но чтобы помочь больному в неврологическое отделение с болью, его надо перевести в отделение онкологии. Но это вопрос, создать процесс внутри завода.

Мы привыкли говорить, и там была стена — а темы не существует. Теперь любой человек, который в этой области можно что-то решить, сказал: «Вот мой номер. Позвоните мне, если у вас возникли сложности». Вы можете позвонить, принимающее решение, и в течение часа ситуация не разрешится.

К сожалению, система еще не полностью разработана, каждого пациента и члена семьи, должны быть достаточно активными, чтобы узнать, кому позвонить и кому сказать: «ой, у нас кошмар». Есть горячая линия Министерства здравоохранения — 8 (800) 500-18-35, есть несколько хороших Вера +7 (965) 372-57-72. Но многие люди этого не делают, потому что я не знаю куда звонить или никакой власти.

Потребление мощных обезболивающих у нас 82 среди развитых стран. Вы знаете, не 10, не 12, а 82! Мы не иметь больше чем 20% из тех, кто нуждается, чтобы получить необходимое количество анестезии. И дело было не только в Министерстве здравоохранения. Это профстандарт, необходимо обучать учащихся навыков распознавания и лечения боли.

Чтобы получить рецепт на сильнодействующие препараты легче?

— Здесь ситуация иная. Сегодня врач практически все специальности имеет право назначать и выписывать лекарства. Но вы должны быть руководителем медицинской организации написал в внутреннее распоряжение — кто имеет право письменное задание. Затем, исходя из этого, специалисты должны изучить и получить разрешение. После этого, у них есть рецепты.

При рассмотрении проблемы боли на федеральном уровне, по нашим подсчетам, 11 учреждений, в том числе до недавнего времени ФСКН!

Это опять проблема несовершенства законодательства?

— Да, и это один из самых важных вопросов, которые нам надо поговорить о предстоящем юридическом форуме. Заполнить декриминализации ответственности врача. Врач не должен бояться назначения таких препаратов, если он знает, что представил пациента этих препаратов.

Я думаю, что паллиативная помощь является важной не только смерть, но и его близких?

— Есть цифры, которые для взрослых паллиативные каждого пациента мы помогаем двенадцать человек. Дети — тридцать, потому что дети имеют больше одноклассников, их родителей. Круг расстраивает эта ситуация гораздо шире. И если этой ужасной ситуации поможет, это значит, что есть надежда, прочь от страха и одиночества. Всем пострадавшим людям вздохнуть с облегчением: «помощь. Это не так страшно, как я думала. Могут иметь достойную жизнь, даже если у вас заболел ребенок, можно избавиться от боли».

Мир уже давно стал тот факт, что рак не рассматривается в качестве общего бедствия, и как серьезное хроническое заболевание. Вопрос о боли в Европе, которая сложилась боли в паллиативной помощи и паллиативной внимательности, поэтому не стоит. Мы считаем, что это рак, и вы сразу же можете представить себе смерть в жутких мучениях. И когда люди из дома престарелых, которые работают адекватно, потому что в первый Московский хоспис и ряд учреждений города и страны, они говорят: «Боже! Почему мы не задавали здесь раньше?! Почему в наш последний день вы ждали?». И эти островки гуманизма и милосердия все-таки начали расти.

Написать отзыв

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.