Для чего мы храним памятники культуры

Прoйдут мнoгиe гoды. Будут пoстрoeны нoвыe гoрoдa; сoврeмeнныe рeaктивныe сaмoлeты стaнут смeшными и тиxoxoдными, a пoeздкa нa пoeздe будeт кaзaться стoль жe удивитeльнoй, кaк нaм — путeшeствиe в пoчтoвoй кaрeтe.

Искусствo прoшлoгo — юнoсть цивилизaции, культуры юнoсть. Нe знaя eгo или прeнeбрeгaя им, мoжнo прoжить жизнь, тaк и нe стaв нaстoящим чeлoвeкoм, признaeтся oтвeтствeннoсть зa прoшлoe и будущee Зeмли. Пoэтoму нaс нe удивляeт, чтo трaтят силы, врeмя и срeдствa нa вoсстaнoвлeниe дрeвниx здaний, чтo кaртины, кaк людeй, лeчaт, дeлaют им укoлы и прoсвeчивaют нa рeнтгeнe.

Музeй, стaрaя цeркoвь, пoтeмнeвшaя oт врeмeни кaртинa — для нaс этo прoшлoe. Тoлькo ли прoшлoe?

Нeт, xрaм Пoкрoвa нa Нeрли, кaк и сoтни другиx здaний, нe прoстo пaмятник aрxитeктуры, нo сгусток чувств и мыслей, образов и идей, роднящих прошлое и современность. Именно роднящих в самом прямом смысле слова, ведь белокаменная церквушка под Владимиром вобрала в себя черты русской культуры, национальной, во всей ее неповторимости. Люди хотят понимать друг друга, стремиться постичь главное, самое существенное в духовной жизни каждой страны.

Эти удивительные качества делают живопись особенно ценным искусством. Народы и эпохи с ее помощью говорят друг с другом дружелюбно и просто, становятся ближе века и страны. Но это не значит, что искусство легко и без труда открывает свои тайны. Нередко старина оставляет зрителя равнодушным, взгляд его равнодушно скользит по каменным лицам египетских фараонов, таким одинаково неподвижным, почти мертвым. И, быть может, у кого — то мелькнет мысль, что не так уж интересные ряды темных изображений, что вряд ли стоит увлекаться ими.

Может возникнуть и другая мысль — да, исторические ценности нужны науке, но зачем они мне? Значительную безразличие обедняет человека, он не поймет, во имя чего люди иногда спасают произведения искусства ценой жизни.

Так в искусстве проходит перед нами духовная история человечества, история открытия мира, его смысла, еще не вполне познанной красоты. Ведь каждое поколение отражает ее заново и по-своему.

Как удивительно сочетание вполне конкретных, неповторимых черт лица, разреза глаз, изображения губ с отрешенностью, с отсутствием всякого выражения, чувства, волнения. Вглядитесь в эти портреты, полистайте книги. И даже небольшие крупицы знания бросить новый свет на показались сначала грустными каменные статуи. Оказывается, культ мертвых заставлял древних египтян видеть в статуях не просто изображения человека, но обитель его духовной сущности, его жизненной силы, того, что в Древнем Египте называли «ка» и что по их представлениям продолжала жить после физической смерти людей.

О многом может заставить задуматься одна — единственная церковь, выстроенная много веков назад, она может всколыхнуть тысячи мыслей, о которых человек и не подозревал прежде, может заставить каждого из нас ощутить свою нерасторжимую связь с историей и культурой Родины. В искусстве поколения передают Друг другу самое ценное, сокровенное и святое — жар души, волнение, веру в прекрасное.

Отличная и природа: древние темные дубы колдуют наш взгляд, иногда не меньше, чем произведения искусства. Пушкин не уставал любоваться «свободной стихией» моря. Но красота природы вряд ли зависит от человека, она вечно обновляется, на смену умирающим деревьях растет новая веселая поросль, выпадает и сохнет роса, гаснут закаты. Мы любуемся природой и стараемся беречь ее по мере сил.

Взгляните хотя бы на картины Яна ван Эйка, первого великого мастера нидерландского Возрождения, на то, как пишет он вещи, микроскопические подробности бытия. В каждом движении кисти — наивное и мудрое восхищение тем, что изображает художник; он показывает вещи в их первоначальной и удивительно привлекательной сути, мы чувствуем ароматную упругость плодов, скользкую прохладу сухо шуршащего шелка, литую тяжесть бронзового шандала.

А если представить себе, что эти скульптуры существовали уже тогда, когда даже Древняя Греция была еще в будущем, что им не одна тысяча лет, а их каменные глаза видели Фивы, разливы Нила у подножия совсем еще новых пирамид, колесницы фараонов, солдат Наполеона… Тогда уже не станешь спрашивать себя, что интересного в этих гранитных фигурах.

Отчасти поэтому они вызывают трепетное волнение, ощущение единственности. Работники музеев пристально вглядываются в показания приборов — не сухой воздух, не понизилась на градус температура; подводятся под древние здания новые фундаменты, заботливо расчищаются старинные фрески, обновляются статуи.

Подумайте о том, почему такими близнецами, словно спящими наяву людьми, скульпторы изображали древности своих царей. Ведь это интересно — люди, наверное, не так уж сильно изменились внешне с тех пор, что же заставляло делать скульпторов статуи именно такими: безучастные плоские глаза, налитое тяжелой силой тело, обреченное на вечную неподвижность.

На нашей планете существует множество вещей, которые не имеют утилитарной ценности, не способных ни накормить, ни согреть людей, ни вылечить от болезни,это произведения искусства.

Статуи, даже самые древние, далеко не всегда хранятся в музеях. Они «живут» на городских улицах и площадях, и тогда их судьбы тесно и навсегда сплетаются с судьбами города, с событиями, что происходили в их пьедесталов.

Как ни парадоксально это звучит, но, именно встречаясь с культурой прошлого, мы можем почувствовать дыхание будущего. Того будущего, когда для всех будет ясным и несомненным ценность искусства и человечности. Римляне говорили, что искусство вечно, а жизнь коротка. К счастью, это не совсем так, ведь бессмертное искусство создается людьми. И в наших с вами силах сохранять бессмертие человечества.

• Гадания, предсказания, магия на «Divinatio.ru»

На берегу реки Нерль близ города Владимира стоит церковь Покрова. Совсем маленькая, легкая, одинокая на широкой зеленой равнине. Она входит в число тех зданий, которыми гордится страна и которые называют обычно «памятники архитектуры». В любой, даже самой короткой книге по истории русского искусства вы найдете упоминание о ней. Узнаете, что эта церковь была построена по приказу князя Андрея Боголюбского в честь победы над волжскими болгарами и в память погибшего в бою княжича Изяслава; что поставлена была она у слияния двух рек — Клязьмы и Нерли, у «ворот» владимиро-суздальской земли; что на фасадах здания — причудливая и великолепная каменная резьба.

Кроме того, искусства, будь то статуя, собор или картина,это окно в незнакомый мир, отделенный от нас сотнями лет, сквозь которое можно разглядеть не только видимый облик эпохи, но и ее суть. То, как чувствовали свое время люди.

На такое способно только искусство. Можно отлично знать сотни дат и фактов, понимать причины и последствия событий. Но ничто не может заменить живой встречи с историей. Разумеется, каменный наконечник стрелы — тоже реальность, но в нем нет главного — представления человека о добре, зле, гармонии и справедливости — о духовном мире человека. А в искусстве есть все это, и время не способно ему помешать.

Однако столетний дуб, помнящий давно минувшие времена, не созданный человеком. В нем нет тепла его рук и трепета его мыслей, как в статуе, картине или каменном здании. А вот красота церкви Покрова — рукотворна, все это сделали люди, чьи имена давно забыты, люди, наверное, очень разные, которые знали горе, радость, грусть и веселье. Десятки рук, сильных, бережного и искусных, составили, повинуясь мысли неизвестного строителя, белокаменной стройное чудо. Между нами — восемь веков. Войны и революции, гениальные открытия ученых, исторические потрясения, большие перемены в судьбах народов.

Вспомним памятник Петру I в Ленинграде, знаменитого «Медного всадника», созданного скульптором Фальконе. Разве слава этого монумента, одного из лучших памятников мира, только в художественных достоинствах? Для всех нас «гигант на скачущем коне»источник сложных и волнующих ассоциаций, мыслей, воспоминаний. Это и образ далекого прошлого, когда наша родина «мужала с гением Петра», и великолепный памятник политическому деятелю, который «поднял на дыбы» Россию. Этот монумент стал олицетворением старого Санкт-Петербурга, застроенного низкими домами, еще не имевший гранитных набережных, не обретшего полного своего величия. Только один мост, временный, понтонный, соединявший тогда берега Невы, как раз напротив «Медного всадника». И памятник стоял в самом центре города, наиболее оживленном месте, где Адмиралтейская сторона соединялась с Васильевским островом. Мимо него текла толпа, с грохотом проносились кареты, вечерами бледный свет фонарей едва освещал грозный лик царя «ужасен он в окрестной мгле…». Скульптура стала единым целым с пушкинской поэмой и вместе с ней — символом города. Воспетое поэтом наводнение, грозный гул декабря 1825 года и многое, чем знаменитая история Петербурга, происходило здесь — в Гром — камень, постамента статуи. И знаменитые белые ночи, когда туманные прозрачные облака медленно тянутся по светлому небу, словно повинуясь жесту властно протянутой руки Петра,разве можно, думая о них, не вспоминать «Медного всадника», около которого много поколений прозрело столько поэтических и незабываемых часов!

Искусство — память сердца народа. Искусство не только не теряет своей красоты, оно хранит свидетельство того, как наши предки смотрели на мир. Птицы и львы, чуть угловатые человеческие головы на стенах церкви — это те образы, что жили в сказках, а потом и в воображении людей.

Читая книгу, вы имеете дело не с рукописью автора, да и не так важно, какими чернилами написан «Евгений Онегин». А перед полотном мы помним — его касалась кисть Леонардо. И для живописи или архитектуры не нужен перевод, мы всегда «читаем» картину в оригинале. Более того — современному итальянцу язык Данте может показаться архаичным и не всегда понятным, для нас же он просто чужой язык, и мы должны пользоваться переводом. А вот улыбка «Мадонна Бенуа» трогает и нас, и соотечественников Леонардо, она дорога человеку любой нации. И все же мадонна, несомненно, итальянка — неуловимой легкостью жеста, золотистой кожей, веселой простотой. Она современница своего создателя, женщина эпохи Возрождения, с ясным взглядом, словно старающимся разглядеть таинственную суть вещей.

Искусство аккумулирует в себе чувства сотен поколений, становится вместилищем и источником человеческих переживаний. В маленьком зале, что в первом этаже парижского Лувра, где благоговейная тишина царит в статуе Венеры Милосской, невольно думаешь о том, скольким людям дарила счастье созерцание совершенной красоты этого смуглого мрамора.

Люди, как могут, защищают их от беспощадного времени. И не только потому, что «бесполезные» произведения стоят миллионы. Дело не в этом.

Но вот стоит маленький, хрупкий храм, чуть колышется его светлое отражение в спокойной воде Нерли, нежные тени обрисовывают очертания каменных зверей и птиц над узкими окнами — и исчезает время. Как и восемьсот лет назад, в человеческом сердце рождается волнение, радость — то, ради чего и работали люди.

Как же можно не беречь бесценное наследие прошлого! Тем более что среди всех видов искусств именно изобразительное искусство и архитектура уникальны и неповторимы. На самом деле, даже если с миллиона экземпляров «Войны и мира» уцелеет один, то роман останется жить, его напечатают снова. Единую ноты бетховенской симфонии перепишут и снова сыграют, стихи, поэмы и песни люди помнят на память. А картины, дворцы, соборы и статуи, к сожалению, смертны. Их можно восстановить, и то не всегда, но повторить их такими же невозможно.

Но можно заглянуть глубже: в тщательности мазка голландских живописцев, в их чуткости к прелести материального мира, к обаянию и красоте «незаметных» вещей — любовь к устоявшемуся быту. И это не мелкая обывательская любовь, а глубоко осмысленное, высокое чувство, и поэтическое и философское. Голландцам нелегко давалась жизнь, им приходилось отвоевывать у моря земли, а в испанских завоевателей — свободу. И поэтому солнечный квадратик на вощеном паркете, бархатистая кожица яблока, тонкая чеканка серебряного бокала в их картинах становятся свидетелями и выразителями этой любви.

На самом деле, для чего? Казалось бы, на такой вопрос ответить легко. С детства нас учили, что литература и искусство помогают понимать смысл жизни, делают нас умнее, восприимчивее, духовно богаче. Все это верно, конечно. Но бывает, что даже правильная мысль, став привычной, перестает тревожить и волновать человека, превращается в расхожую фразу. Поэтому прежде чем ответить на вопрос «Для чего?», и ответить на него по-взрослому, серьезно, надо о многом подумать и многое понять заново.

А вот церковь Покрова на Нерли останется такой же, как восемь веков назад. И картины в Эрмитаже. И статуя Венеры Милосской. Все это уже сегодня принадлежит будущему. Внукам наших внуков. Вот об этом и нельзя забывать. О том, что памятники культуры далеких эпох — это вечный факел, который передают друг другу разные поколения. И от нас зависит, чтобы пламя в нем не дрогнула ни на минуту.

Не, не проходите спокойно! Вглядитесь в гранитные лица жестоких, забытых деспотов, пусть не смущает вас их внешнее однообразие.

Люди понимают: памятники культуры — общее достояние поколений, которое позволяет нам чувствовать историю планеты как свое личное и дорогое.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.